Федор Кузьмич Куканов

Родился:4 фев 1904 Место:  Царское Село, Царскосельский уезд, Санкт-Петербургской губернии, Российская империя
Умер:28 апр 1964 (в возрасте 60)Место:  Москва, СССР
Информация
Факты

Фотографии

Показать все (31) 

Близкие родственники

Альдона Владиславовна Карпинская
Его жена
Неизвестно Куканова
Его дочь
Анастасия Ивановна Куканова (Кушнарёва)
Его жена
Кузьма Петрович Куканов
Его отец
Надежда Яковлевна Куканова (Боровицкая)
Его мать
Александр Кузьмич Куканов
Его брат
Александра Кузьмична Куканова
Его сестра
Михаил Кузьмич Куканов
Его брат
Алексей Кузьмич Куканов
Его брат
Василий Кузьмич Куканов
Его брат
Анна Кузьмична Куканова
Его сестра
  

Цитаты из источников

Достоверность: Прямое или первичное доказательство
Дата: Рукопись утверждена к печати Учёным советом ИИЕТ РАН (протокол № 5 от 5 октября 2006 г.)
Текст цитаты:

Куда более масштабная спасательная операция и в куда более сложных условиях была проведена поздней осенью1933 года, когда начиналась цепь трагического невезения «Челюскина». Тогда с зазимовавших у мыса Биллингса кораблей экспедиций Дальстроя (см. выше) было вывезено на мыс Северный (более 100 километров) 93 (!) человека - на одном самолёте, одним экипажем. Самолёт - трехмоторный «ЮГ-1», командир экипажа - полярный лётчик Ф.К.Куканов. Полёты проходили в октябре-ноябре, при крайне неблагоприятной погоде; правда, взлётно-посадочная полоса у кораблей располагалась на береговом припае, не подверженном сжатиям. Всего было выполнено 13 рейсов. Это был тот самый Куканов, что всё лето 1933 года отработал с экспедицией С.Обручева и К.Салищева, которые именно в этих полётах апробировали методы аэровизуальных исследований, тот, кто спас американского лётчика Маттерна («подвиг» этот приписан Леваневскому, но он лишь отвёз американца на его родину). Это тот Куканов, что сел на своём большом самолёте у «Челюскина» и свозил на остров Врангеля Шмидта; потом вывез с зимовки на Врангеля одиннадцать человек, потерявших надежду на смену, а на опустевшие склады полярной станции «забросил» продукты и боеприпасы, хоть частично выполнив задачу челюскинской экспедиции.

Вопрос об эвакуации «пассажиров Дальстроя» решался на самом высоком уровне, и уполномоченным Совета Народных Комиссаров «по эвакуации экипажей судов Северо-Восточной экспедиции» был назначен начальник ГУСМП О.Ю.Шмидт.

Совнаркомовские чиновники об Арктике, положении «Челюскина» и заботах начальника ГУСМПа и экспедиции имели смутные представления. Очевидно, Шмидту пришлось наотрез отказаться от столь «почётного задания партии и правительства», и уполномоченным был назначен опытнейший полярный лётчик Г.Д.Красинский, который и привлёк к спасательным работам уставший экипаж Куканова на изношенном, летавшем «на честном слове» «Юнкерсе-

Гиганте», но выбирать было не из чего. За спасение почти сотни больных, измученных людей ни Куканов, ни его экипаж ничем награждены не были (как бы газета «Правда» объяснила, кого он спасал?). Орденом Красной Звезды Фёдор Кузьмич Куканов был награждён, в числе других причастных к «челюскинской эпопее» людей через два месяца после челюскинцев и Героев [27]. Но и это не было признанием его действий по спасению «пассажиров Дальстроя». Узнав об аварии самолёта Бабушкина, на ледовую разведку которого командование «Челюскина» и «Литке» возлагало последние надежды, Куканов на мысе Северном сделал попытку взлететь и такую разведку провести, но при взлёте подломилась ранее сломанная лыжа. А выдержи она?…Ведь не зря же В.Куйбышев в первой своей беседе с американскими журналистами после

13 февраля заявил: «Правительство решило направить на помощь экспедиции т. Шмидта лучших полярных лётчиков Союза: уже на побережье Ледовитого океана работают полярные лётчики тт. Куканов и Ляпидевский…». «Безлошадный» Куканов как мог помогал Ляпидевскому и после его аварии.

Продолжим, однако, об эпопее. Значительная часть вывезенных в Ванкарем челюскинцев (53 человека 5-ю партиями) добиралась до залива Лаврентия, где предполагалась посадка их на

пароходы, пешком, в сопровождении чукчей с несколькими собачьими упряжками. Путь был тяжёл, нартами – не воспользуешься, т.к. Ванкаремская фактория решила с оказией отправить заготовленную пушнину и загрузила ею все нарты. Однако вместе с героями шли в Уэлен и - … преступники! Начальник Чукотского КПП ОГПУ, член чрезвычайной Тройки А.Небольсин с чекистским простодушием пишет [14, c. 50]: «Одновременно с челюскинцами в Ванкареме появились люди с парохода «Север», зазимовавшего у наших берегов. Часть из них была переброшена в своё время лётчиком Кукановым в Уэлен, часть - на мыс Северный. На мысе Северном были рабочие Дальстроя - народ такой, что без дела сидеть не привык. Они слышали, что подходят пароходы забрать челюскинцев, и сейчас же двинулись в путь (1200 километров)! Собралось их человек двадцать пять. Они пришли в Ванкарем, отдохнули и с челюскинцами пошли дальше». (Небольсин не совсем точен: «Север» зимовал вместе с «Анадырем» и «Хабаровском», на которых и были «пассажиры Дальстроя» - см. выше. - Авт.) Такой вот симбиоз этапа-«расконвойки» и похода «героев». «Герои», впрочем, о своих попутчиках в воспоминаниях не пишут.

А в бухте Провидения и в заливе Лаврентия челюскинцев ждали пароходы «Смоленск» и «Сталинград», но из двух практически одинаковых кораблей предпочтение было почему-то отдано идеологически менее выгодному «Смоленску». Но «Смоленск» ещё в середине ноября побывал в Провидении, причём пришёл он туда как госпитальное судно, предназначенное быть базой для переброски больных с зимующих кораблей особых экспедиций Наркомвода. Он доставил уголь для вырвавшихся из льдов Чукотского моря «Свердловска» и «Лейтенанта Шмидта» и для «Литке», но ледорез уже ушёл в окончившийся неудачей рейс к «Челюскину». «Смоленск» доставил и два «АНТ-4», которыми предполагалось вывезти с зимующих кораблей экспедиций Дальстроя тех, кого не сумел вывезти Куканов. Начальником лётной части экспедиции был назначен лётчик-наблюдатель Петров, политорганизатором - лётчик Конкин, а второй лётчик остался просто лётчиком, который должен был лететь к трем кораблям экспедиций Дальстроя. Но тут-то стал непреложным фактом дрейф «Челюскина» и предпочтение было отдано «челюскинцам», а не «пассажирам Дальстроя», и вполне обоснованно: «Челюскин» дрейфовал в подвижных льдах Чукотского моря - ледовой кухне Восточной Арктики, три судна стояли недалеко от берега, у кромки неподвижного припая, в куда более безопасных условиях, и «просто лётчик» Анатолий Ляпидевский полетел спасать детей и женщин с «Челюскина». Сообщение об их вывозе пришло в Москву по радиосети ОГПУ через Уэлен -Владивосток. 13 апреля 1934 года чукотская Тройка рапортует руководителям партии и правительства об окончании спасательной операции, и в списке руководителей - имя «её» начальника Г.Ягоды (формально главой ОГПУ оставался смертельно больной В.Менжинский). Единственной государственной структурой, способной действовать на Чукотке в экстремальной ситуации, оказалась политическая полиция и подчиненная ей пограничная охрана.

Как видим, «челюскинская эпопея» постоянно пересекалась со структурами ОГПУ и «дальстроевскими экспедициями», герои-челюскинцы - с заключёнными ГУЛАГа, да и сами «герои» были то врагами народа, то - политически и морально неустойчивыми, то - героями-лётчиками, гордостью страны, то - недостойными службы в армии этой страны. Так и формировалось новое в истории человечества сообщество людей - советский народ, и челюскинцы ещё вольно и невольно будут участвовать в формировании этого сообщества, и ещё хлебнут его «достоинств».

Остро встал вопрос об эвакуации с «Хабаровска» и «Анадыря» людей, которым грозила гибель от голода и болезни. Начальник ГУСМП О.Ю.Шмидт, возглавлявший экспедицию на

«Челюскине», был назначен уполномоченным Совнаркома «по эвакуации экипажей судов Северо-Восточной экспедиции». Как видим, вопрос решался на самом высоком уровне и маскировался под эвакуацию экипажей, хотя совершенно ясно, что эвакуировать экипажи - значит бросить корабли на гибель. Такое внимание к «пассажирам Дальстроя» может иметь, по нашему мнению, единственное объяснение: корабли зазимовали недалеко от границы, на владение островом Врангеля претендовали Канада и США [5,c. 230-237], ситуация была непредсказуемой и наличие каторжников-полярников, к тому же очевидцев бессудного расстрела (см. выше), на зимующих судах могло стать достоянием гласности и вызвать отрицательную реакцию Запада. О.Ю.Шмидта на посту уполномоченного СНК вскоре сменил опытный авиатор Г.Д.Красинский, в распоряжении которого оказался лишь один самолёт - трёхмоторный ЮГ-1 («Юнкерс-Гигант»), командиром которого был Ф.К.Куканов, вторым пилотом - Г.А.Страубе (он в 1928 году на таком жеЮГ-1 был вторым пилотом экипажа Б.Чухновского, обнаружившего гибнущих членов экспедиции генерала Нобиле, спасённых ледоколом «Красиным»), механиками - В.Шадрин и Демидов. Всё лето экипаж отработал на Чукотке с экспедицией С.В.Обручева, облетав огромную неизученную территорию, спас американского лётчика Маттерна, совершавшего кругосветный перелёт и потерпевшего аварию у Анадыря [3; 7], совершил рейс к «Челюскину», когда тот пытался пробиться к острову Врангеля, и свозил на него Шмидта, а когда стало ясно, что «Челюскину» к острову не пробиться, сделал туда два рейса, доставив на бедствующую полярную станцию продукты и боеприпасы, а оттуда вывезя 11 зимовщиков.

За пять месяцев до подвига первых Героев Советского Союза, вывезших из ледового лагеря челюскинцев, экипаж Ф.К.Куканова совершил настоящий подвиг: спас людей с зимующих кораблей дальстроевских экспедиций. Знаменитый учёный-полярник В.Ю.Визе [5] пишет: «При крайне неблагоприятной погоде, в условиях наступающей полярной ночи, Куканов за короткое время перебросил с зимовавших пароходов на мыс Шмидта и в Уэлен свыше девяноста пассажиров». В «Рейсовом донесении» Н.Финякина пунктом вывозки указан мыс Северный, а число вывезенных – 62 человека - это только пассажиры «Хабаровска». Известный полярный летчик М.Каминский уточняет [7], что на имеющем много дефектов из-за небрежного ремонта, износившемся самолёте Куканов совершил в короткие световые дни октября от мыса Северного к зимующим кораблям тринадцать рейсов и вывез 93-х человек.

От места зимовки до Северного - 100 километров (напомним - дальность полёта в лагерь челюскинцев из Ванкарема - 130-140 км), так что и расстояния, и условия полётов сравнимы, а самолёт Куканова был вдвое больше и, значит, требовал более жёстких условий посадки и взлёта, чем одномоторные Р-5 - именно на них было перевезено большинство челюскинцев. Справедливости ради надо отметить, что корабли стояли на зимовке у ровного льда берегового припая. Тем не менее первые Герои Советского Союза вывезли: В.Молоков - 35 человек за 8 рейсов, Н.Каманин - 31 за 9, А.Ляпидевский - 12 за 1 рейс на АНТ-4: 10 женщин и двоих детей,

М.Водопьянов - 9 за 3,М.Слепнёв 6 за 2, И.Доронин 2 за 1, С.Леваневский - ни одного, т.к. в лагерь Шмидта вообще не летал [10, т. 2] , то есть даже Молоков и Каманин вывезли вдвое меньше, чем Куканов. Может быть, этот лётчик и попал бы в «обойму» первых кавалеров Золотой Звезды, но к началу челюскинской эпопеи его самолёт выработал все мыслимые и немыслимые ресурсы. И спас Куканов не тех - на спасении заключённых пропагандистской шумихи не устроишь! Кому сейчас известно имя Фёдора Кузьмича Куканова, который по праву должен был стать Героем Советского Союза № 1?... Эту крамольную мысль ещё в 1973 году высказал в своей книге М.Каминский [7], говоря о его последнем полёте к зимующим кораблям: «Обидная авария накануне событий, которые сделали бы этого лётчика главным их героем». И всё же в роковой для «Челюскина» день 17 ноября, когда потерпел аварию базирующийся на нём самолёт «Ш-2» И.Бабушкина, Куканов решился на полёт к «Челюскину» и «Литке» для ледовой разведки, но при взлёте с мыса Северного (вскоре он получит название мыс Шмидта. - Прим. авт.) снёс себе шасси. Это стало последней каплей в чаше неудач «Челюскина» и комсостав корабля и экспедиции вынужден был принять решение отпустить «Литке».

Однако, описывая все эти перипетии [10], челюскинцы ни разу не упомянули имени Куканова!

Удача операции по эвакуации самолётом «пассажиров Дальстроя» стала решающим аргументом при выборе из многочисленных вариантов спасения челюскинцев именно использование самолётов. Наверное, поэтому 15 июня 1934 года, через два месяца после решения о награждении челюскинцев и их спасателей, вспомнили и о людях, им помогавших. Этим днём датировано Постановление ЦИКа, по которому «за выдающееся участие в организации и проведении спасения челюскинцев и сохранении научных материалов экспедиции» Ф.К.Куканов был награждён орденом Красной Звезды, как и все челюскинцы [13].

В 1934 году Куканову достался челюскинский миниатюрный самолёт «Ш-2» (он и сейчас встречает посетителей Музея Арктики и Антарктики в Санкт-Петербурге) для ледовой разведки, и на борту «Литке» он прошёл Северный морской путь с востока на запад [3]. Дальнейшую судьбу этого полярного лётчика выяснить пока не удалось.

Достоверность: Прямое или первичное доказательство
Дата: 1934
Текст цитаты:

О. Ю. Шмидт. Экспедиция на «Челюскине» и Северный морской путь

Море Лаптевых и Восточносибирское

На Чукотке находился еще один мощный самолет с летчиком т. Кукановым. На нем работал известный деятель Севера т. Красинский. Самолет Куканова перед этим провел блестящую работу, облетев с экспедицией профессора Обручева весь Чукотский полуостров для составления первой карты его внутренних частей.

* * *

Геодезист Я. Гаккель. От мыса Челюскина до мыса Ванкарем

Ровно в 12 часов гидросамолет «Н-4» летчика Куканова, сделав над судном несколько приветственных кругов, благополучно сел на воду и подрулил к «Челюскину». У О. Ю. Шмидта короткое совещание с Кукановым, и через час Отто Юльевич со своим заместителем И. А. Копусовым и начальником полярной станции острова Врангеля Буйко садятся на самолет, чтобы лететь на остров Врангеля. Одновременно с Кукановым идет спущенный на; воду самолет Бабушкина. Быстрый разбег, два облака водяной пыли: над стремительно бегущими по воде самолетами, и через несколько секунд Бабушкин с неизменным своим пассажиром — капитаном Ворониным уже в воздухе. Куканов же на своем «Н-4», пробежав все разводье, не мог оторваться от воды. Самолет медленно разворачивается и на полном газу снова бежит в другой конец разводья. Опять неудача. Снова разворот и снова разбег — и так несколько раз.

Полный состав команды и три пассажира не под силу старому, давно уже отлетавшему свои часы самолету. Только через полтора [122] часа, высадив в шлюпку Копусова и откачав из поплавков набравшуюся туда воду, самолет Куканова оторвался от воды и, набрав высоту, взял курс на остров Врангеля.

* * *

Летчик М. Бабушкин. «Глаза парохода»

15 сентября вышли в районе мыса Якан на плес, чистый от льда, шириной километра в полтора и длиной в два километра. Остановились. К нам с мыса Северного вылетел самолет «Н-4» Куканова с начальником летного отряда т. Красинским.

Отто Юльевич летит на самолете «Н-4» на остров Врангеля и берет с собой будущего начальника острова Врангеля т. Буйко. Через час снова появляется самолет и, сделав круг над пароходом, садится. Товарищи Красинский и Куканов поднимаются на палубу. [128]

* * *

Начальник полярной станции П. Буйко. На остров Врангеля

К 15 сентября выбились к мысу Биллингса. Тяжелый лед, ропаки. Остановились у небольшой веселой, солнечной майны. Бабушкин готовится к разведке. Прекрасное утро. На горизонте появляется звучная стальная птица. Снизилась, села на майну — «П-4».

Куканов (пилот) и Красинский (начальник летной группы) протискиваются по борту среди высыпавших им навстречу челюскинцев.

Они прибыли по телеграмме Отто Юльевича с мыса Северного.

Через несколько времени меня вызывают к Шмидту.

— Думаете слетать на остров Врангеля?

— Необходимо было бы, Отто Юльевич.

— Тогда собирайтесь, пойдем с Кукановым.

Надеваю валенки, полушубок, хватаю шапку, карту острова Врангеля, и я готов. Садимся в моторку и плывем к самолету. Тут произошел маленький инцидент: к трем прилетевшим на самолете прибавилось еще трое, и, когда пошли на взлет, не смогли оторваться. Моторы отработали свой срок и не давали должного количества оборотов.

Минут 15—20 мы возились с выкачкой воды из поплавков, которые от ударов о льды кое-где протекали, но следующая попытка взлететь тоже не дала результатов. [133]

Тогда Куканов остановил машину и сказал Отто Юльевичу:

— Необходимо снять человека, ящик лимонов и банку бензина.

Иван Александрович Копусов обратился ко мне:

— Может быть, ты не особенно хочешь лететь?

Но я уперся.

Тогда Отто Юльевич предложил сойти Копусову. Инцидент был исчерпан. Копусов пересел на подплывшую моторку, захватив лишний груз, и мы взметнулись в воздух.

Я только мельком успел взглянуть на корабль, на дым из трубы, на горизонт, покрытый снегом и льдом.

Потом все исчезло. Вижу, как рябью дрожит пропеллер правого мотора, как ровно и медленно отмеряет крыло поля льдов. Вижу бесконечные белые простыни кое-где с тенями от ропаков, с полосками разводий и пятнами майн. Однообразие пейзажа приедается. Я сажусь в плетеное кресло у красного бензинового бака и ставлю ноги на лежащий рядом якорь. Рядом со мной дремлет в кресле бортмеханик Шадрин.

Шмидт сидит рядом с пилотом впереди. Красинский — в передней кабинке. Смотрю в окно: лед сплошной и майн гораздо меньше. Просыпается бортмеханик, достает хлеб, масло. Ест. Рукой показывает вперед.

В тумане — впереди гряда горных кряжей. Мы идем прямо в туман. Он лежит внизу белыми хлопьями ваты. Направо — солнце. Шадрин достает карту. Говорить трудно: шум моторов оглушает. Он показывает пальцем по карте. Бухта Сомнительная, бухта Роджерса.

Ближе к острову Врангеля больше воды, в окнах тумана она блестит вороненой сталью.

Наконец самолет начинает снижаться. В просветах чуть мелькнули полоски песчаной косы, уходящей в воду. Показались скалистые головы сопок. Забираем опять вверх. Шадрин кричит на ухо:

— Это была бухта Сомнительная, а нам надо к бухте Роджерса, там станция.

Идем вдоль берега к востоку. Слева — горы, опоясанные туманом.

Дальше видимость лучше, и у бухты Роджерса последние клочки: предательской туманной ваты пропадают. Виражи перед посадкой отличаются сильным креном, при котором инстинктивно упираешься руками в стены. В окне вертится увеличенный план бухты Роджерса.

Удар о воду ощутим, как прыжок с крыши одноэтажного дома. [134]

И вот мы уже рулим к косе, на которой стоят станционные постройки, выстроившиеся в шеренгу.

К самолету подбегают люди: т. Власова — жена начальника острова, радист, переброшенный сюда Кукановым, стройный латыш Страутман и двое эскимосов.

По доске, перекинутой с берега на поплавки самолета, сходим на землю.

Власова и Страутман ведут нас в дом станции.

Красинский и Куканов как старые знакомые начинают хозяйничать и с помощью Власовой из яичного порошка готовят омлет. Мы с Отто Юльевичем выходим наружу и осматриваем постройки.

* * *

Штурман М. Марков. Период «освоения» (из дневника)

22 февраля

Самолета не ждем.

Работа идет своим чередом. На большом торосе строится приметная сигнальная вышка. Лед неспокойный. Трещины то расходятся, то сходятся. [82]

Завтра из Уэллена в случае хорошей погоды вылетит легкий самолет для обследования аэродромов на Онмане. Возможно, завтра же вылетит самолет с мыса Северного на Онман. Это старый, знакомый нам самолет «Н-4» с пилотом Кукановым.

Биография

В1928 году закончил Военную школу морских лётчиков в Севастополе. С февраля 1933 года работал в Управлении полярной авиации Главсевморпути. Выдающийся полярный лётчик. В одиночку спасший более 90 "пассажиров Дальстроя" с затёртого льдами корабля, спасатели с Челюскина на 6 самолетах эвакуировали 102 человек. Командир группы, спасавшей челюскинцев. Передал свой самолёт Ляпидевскому, который повредил свой самолёт при приземлении. Награждён оренами (Красной Звезды и Трудового Красного знамени), медалями за победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов и за оборону Советского Заполярья. На похороны приезжал Никита Сергеевич Хрущев. Первый герой СССР Анатолий Васильевич Ляпидевский был другом семьи. http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D1%83%D0%BA%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D0%B2,_%D0%A4%D1%91%D0%B4%D0%BE%D1%80_%D0%9A%D1%83%D0%B7%D1%8C%D0%BC%D0%B8%D1%87 

"Фёдор Кузьмич Куканов родился в 1904 г. в Царском Селе (после 1917 г. – Детское Село), получил среднее образование и с 16 лет начал работать. В 1922 г. был призван на службу в РККФ. Обучался в Петроградском (Ленинградском) Военно-морском командном училище (с осени 1922 г. – ВВМУ, с 07.01.1926 г. - им.М.В.Фрунзе). В 1926 г. его переводят в Севастопольскую Военную школу морских лётчиков (начальник и комиссар - старший лётчик Букан, помощник начкома по политчасти Гайлис) (с 08.1930 г. - Военная школа морских лётчиков и летнабов ВВС РККА им.И.В.Сталина). 
Под командованием командира эскадрильи Голубкова его однокашником в то время был Борис Николаевич Агров (1906 г.рожд.), также ставший впоследствии полярным лётчиком (в марте 1928 г. – январе 1930 г. – лётчик 65-го оао ВВС Чёрного моря, в январе 1930 г. – январе 1933 г. - старший лётчик, командир корабля, командир отряда тяжёлых кораблей 4-й авиабригады ВВС Балтийского моря (г.Ленинград), с декабря 1933 г. - в резерве ВВС РККА, с января 1933 г. по 1937 г. - пилот, начальник Лётно-испытательной станции Особого Конструкторского Бюро Всесоюзного Треста (Объединения) Точной Индустрии наркомата тяжёлой промышленности – ОСКОН Бюро «ВОТИ» НКВТ СССР (г.Ленинград), в 1937-1938 гг. - пилот МАОН УПА ГУСМП, в 1938-1939 гг. - командир корабля Игарской авиагруппы, в 1939-1940 гг. - командир корабля Ленской авиагруппы, в мае-ноябре 1940 г. - командир корабля МАГОН, в 1940-1943 гг. - командир корабля, заместитель командира Чукотского авиаотряда (группы), с декабря 1943 г. по март 1946 г. - командир Чукотской авиагруппы, с 1947 г. – и.о. командира отряда МАГОН по лётной части, командир отряда, освоивший 16 типов самолётов и налетавший более 5134 час.). 
В 1927 г. Севастопольская Военная школа морских лётчиков перебазировалась из Килен-бухты в бухту Голландия, где с 15 января Ф.К.Куканов в числе 350 учлётов (курсантов) под руководством начальника лётной части Б.Л.Бухгольца и инструктора А.И.Мартынова-Марова осваивал новый курс учебно-лётной подготовки. Летать пришлось на самолётах МУ-1, МР-1, Р-1, летающих лодках С-16, Дорнье «Валь» и др.
20 марта 1928 г. состоялся 5-й выпуск Севастопольской Военной школы морских лётчиков, и молодой командир получил назначение в 51-й разведывательный авиаотряд ВВС Балтийского моря. Там он прослужил пять лет, летая в т.ч. на машинах Р-2, Р-6, ЮГ-1, Ю-20. Дослужился до старшего лётчика. В 1929 г. отличился при перегонке авиагруппы из 4 самолётов (2 - МР-1 и 2 – Ю-20) на Чёрное море по маршруту Ленинград-Новгород (оз.Ильмень)-Витебск-Киев-Николаев-Севастополь, где он выполнял роль командира авиазвена МР-1. Символично, что старшим летнабом у него был Михаил Николаевич Моросанов, который в то время служил младшим лётчиком-наблюдателем в 66-м оао ВВС Балтийского моря (г.Ленинград), а в 1951-1955 гг. уже в звании полковника командовал Полярной авиацией. 
Тем не менее, служба молодого командира не проходила гладко. Так, в 1931 г. за «злоупотребление властью» Ф.К.Куканов был осуждён Военным трибуналом Балтфлота к одному году лишения свободы условно.
В феврале 1933 г., после демобилизации судьба привела Фёдора Кузьмича в Полярную авиацию, где он начал службу пилотом-инструктором, командиром отдельного звена УВС ГУСМП при СНК СССР с базированием в период зимовки на мысе Ир-Каппея (Чукотка, с 1934 г. – Отто Шмидта)..." 

Поиск предков:
Поиск Поиск

Загрузите наше замечательное генеалогическое программное обеспечение

Интересно и легко в использовании
Легко импортирует Ваши файлы GEDCOM
Технология Smart Matching™
Поддерживается 40 языков