(Основные сведения взяты из воспоминаний Шаи Краснова и ныне здравствующих потомков семьи Дохнеров – Крутянских и моих, Исаака (Изи) Краснова личных воспоминаний).
1.Мордко Дохнер - отец Меера. Никаких биографических сведений нет, имя установлено предположительно по отчеству Меера, которое по русски звучало как “Маркович “.
2.Имя матери Меера установить не удалось.
3.Ицхок Крутянский - отец Шейвы. Биографические сведения отсутствуют, в нашей одесской квартире на стене висел портрет Ицхока, интересного мужчины в пожилом возрасте с большой седой бородой. Знаю, что мои родители дали мне имя в его честь.
4.Фейга Крутянская – мать Шейвы. В моей памяти остался её образ пожилой еврейской бабушки с трясущейся головой, доброй и любящей своих внучек женщины. Проживала она в двух кварталах от нас на квартире своего сына Бурыха, но ежедневно с утра и до вечера находилась у своих внучек (Шиды и Ривы). После нашей эвакуации мой отец, Мотя Краснов, находясь в армии во время обороны Одессы, несколько раз навещал её, снабжал деньгами и продуктами. Как стало впоследствии известно, в конце 1941-го или в начале 1942-го года она была зверски убита недалеко от Куликового поля.
5.Меер Мордхович Дохнер родился в 1877 году в местечке Захарьевка (ныне райцентр Фрунзевка) Одес. обл., умер в начале 1943 года и похоронен на Навтлугском кладбище г.Тбилиси ( могила № 000267).
В детстве Меер был дружен с моим другим дедом Герш-Бером, они долгое время вместе учились в хедере, по субботам и в праздничные дни собирались в одной и той же синагоге. В свободное от учёбы время друзья собирались для игр и веселья, обсуждали происходящие события и жизненные проблемы, интересовались делами родителей, перенимали их опыт. Дружеские связи не прекращались и после их женитьб и само-
стоятельной семейной жизни.
6.Шейва Ицковна Дохнер-Крутянская – дочь Ицхока и Фейги, жена Меера родилась в 1879г., видимо, в м.Захарьевка, умерла в 1965г. в г.Ташкенте (Узбекистан), похоронена на кладбище рядом с“Текстиль- комбинатом “.
Имела хорошее религиозное образование, видимо, в детстве училась в хедере, т.к. хорошо читала и писала на идиш, а также прекрасно читала и писала по русски. В тяжёлых условиях советской действительности ей удавалось всегда соблюдать наши религиозные традиции, посещать синагогу, соблюдать кошерную кухню и готовить к праздникам вкуснейшие традиционные блюда.
Семья Меера и Шейвы была многодетной, у них росли 3 дочери и 3 сына. До начала Советской власти жили в удобном 16-ти комнатном доме, который впоследствии новой властью был отобран и в нём был размещён банк.
Много внимания уделялось работе в семейном магазине торговавшем, в основном, бакалейными товарами, пользовашимися большим спросом у населения.
Заслуженный авторитет магазин имел благодаря добросовестности и внимательном обслуживании покупателей со стороны хозяев и работавших там приказчиков, а также за счёт высокого качества товара. Наибольшие хлопоты по домашнему хозяйству и магазину несла Шейва, так как Меер должен был много внимания уделять организованному собственному производству конфет (“помадки” , “раковые шейки”, “колбаски” и пр.) и мыла, в этом производстве активное участие принимали и старшие сыновья Миша (Моше) и Наум (Нухим), а также старший зять Меер, которые впоследствии применили накопленный опыт в будущей работе.
По окончании периода НЭПа (Новой Экономической Политики) Советская власть под руководством коммунистов приступила к компании “индустриализации и коллективизации с наступлением на капиталистические элементы”, что означало репрессии по отношению к торговцам, предпринимателям, зажиточным крестьянам с экспроприятием их имущества. Ввиду этого, к концу 20-х годов всё, что было нажито честным трудом семьёй Дохнер, подлежало изъятию в собственность государства и во избежание арестов всем пршлось покинуть Захарьевку.
Таким образом, в начале 30-х Меер и Шейва, а также сыновья Миша, Наум и Давид с семьями переселились в Тифлис (Тбилиси), старшая дочь Фира (Эстер) оказались в Ташкенте, младшие дочери Рива и Шида со своими семьями – в Одессе. Все члены семьи Дохнер понесли огромные материальные потери и вынуждены были начать новую трудовую жизнь с нуля.
Меер и Шейва поселились в небольшой комнатке многоквартирного дома с выходом на общий балкон недалеко от центра Тбилиси (Карусельный спуск 35). Шейва стала домохозяйкой, Меер поступил на работу на склад канцтоваров.
Я узнал дедушку и бабушку Дохнер во время нашей с моей мамой Шидой гостевой поездки в Тбилиси летом 1937 года. Жили они весьма скромно, однако, были очень добры и общительны, пользовались уважением и любовью не только со стороны своих детей и внуков, но и со стороны соседей и знакомых. Несмотря на свои скромные доходы, они любили делать подарки. Дедушка Меер к предстоящему началу моей школьной учёбы одарил меня полным комплектом принадлежностей, с которыми я вошёл в 1-й класс, это мне запомнилось на всю жизнь. Наша семья очень любила их – родителей моей матери, это проявлялось и в материальной поддержке. Так, в тяжёлый период начала Отечественной войны мой отец Моня (Мордко), находясь на фронте, поддерживал с ними активную переписку и выслал им аттестат на получение части своего денежного довольствия. В конце января 1943 года дедушка Меер заболел воспалением лёгких и врачи не смогли спасти ему жизнь (в то время пенициллина ещё не существовало).
После окончания войны, в 1946г., бабушку Шейву привёз в Ташкент её внук Саша Янович, сын старшей дочери Эстер. Первое время бабушка жила в их семье, а затем перешла к нам и жила с Шидой до конца своих дней. Она практически взяла в свои руки ведение домашнего хозяйства, тем самым предоставив Шиде возможность больше заниматься машинной вышивкой – источником её материального дохода.
В этот период я получил возможность лучше узнать эту замечательную женщину. Она быстро приобрела уважение и авторитет у соседей, у знакомых и родичей. Её мудрые высказывания и советы часто повторялись людьми как неопровержимые истины. Евгения Исааковна, так её все звали, была добра к людям и в ответ получала добро и любовь окружающих.
